Поиск



Авторизация




Нас считают






санкт-петербург

Истории


7 мая 2010 | Истории

О вреде слабой нервной системы

В первый раз Кузьма Петрович увидел Агрофену Павловну за рулем троллейбуса, который сбил его через две секунды. Так он впервые испытал перелом основания черепа, семяизвержение и сотрясение мозга. Умом молодой ассенизатор не отличался и, влюбившись беспамятно, предложил Агрофене Павловне, пришедшей к нему в больницу проведать, выйти за него замуж. Груша, не будь дурой, засунула руку ему в штаны и, почувствовав твердый, приличного размера хуй, согласилась. Так и пошли Кузя и Груша вместе по жизни. Честно сказать, Кузя женился на Груше не только по любви, но и по расчёту. Ему очень хотелось кататься до работы на троллейбусе. Но Груша его круто обломила, прировняв ко всем остальным советским пассажирам.

Выйдя из больницы, Кузьма получил вторую степень инвалидности по шизофрении. Видать Груша его крепко троллейбусом приложила, раз Кузьма при виде любого троллейбуса кончал. Но потому как по работе ему постоянно приходилось биться с водными и другими преградами, кончи на нём никто не замечал.

Вообще Кузьма вёл себя спокойно, был скромен в средствах, в день выпивал не больше поллитры, вторую поллитру они выпивали вместе с Грушей. Правда однажды, когда Груше на пятилетие работы в троллейбусном парке подарили книжку с картинками об этом парке, Кузьма взял ее посмотреть. От такого количества троллейбусов у него случился аффект, и он при гостях выебал эту книжку в клочки. С тех пор в их доме книги держать было не принято. Да и читать-то они не умели.

Всё шло хорошо. Через два года брака у них родился сын Степан. Врачи, увидев сына, предложили сразу его усыпить, заспиртовать и отдать в музей. Но молодые родители с гневом отказались от этого, взяли в больнице спирт, и отправились домой праздновать рождение сына. До дома их доставили на троллейбусе, и Кузьма Петрович на радостях обкончался два раза. После двухдневного запоя коллега Кузьмы, не зная, чем поить грудничков, после неудачных попыток разбудить маму и папу, напоил Степана пивом. С тех пор Степан от молока отказывался, а если и пил, то только молоко матери, алкоголя в нём хватало.

Шли годы, Степан рос, родители ебались.

Вот тут и случился тот самый роковой случай. Как-то, во время прорыва на химзаводе, Кузьма наглотался какой-то зеленой дряни и хуй его безнадёжно и навсегда повис. Мало того, даже троллейбусы перестали вызывать в нём былые чувства. Кузьма с горя пил и не появлялся дома, не желая огорчить Грушу. Как-то он на автопилоте всё-таки зарулил домой. Первым делом Груша дала ему пизды. Узнав о случившемся, она отпиздила его ещё сильнее за неосторожность. Много они средств испробовали, но ничего не помогало, даже экскурсия по троллейбусному парку. Груша не могла ходить налево — из-за бородавки на носу её никто не хотел ебать. Обстановка в семьё накалялась, Степан и Груша стали гнать самогон, но и это скоро перестало помогать.

Через год Степану исполнилось одиннадцать, и он пошёл в школу. В школе его сначала дразнили и плевались, но глаза, расположенные по обе стороны черепа, давали круговой обзор, и он сразу находил обидчика, хватал его за шею языком и, подтянув жертву к себе, бил коленом по голове. После смерти одного из старшеклассников его зауважали и стали приглашать на тусовки. Ребёнком он оказался смышлёным, и, потягивая водку из макдональдсовского стаканчика через трубочку, за семь лет окончил три класса и ушёл служить в армию, в стройбат.

За эти годы между Кузьмой и Грушей произошло много чего. Первое изменеие в отношениях произошло после того, как Груше подруга привезла из-за бугра трусняк с прикреплённым резиновым хуем на батарейках. Радости не было предела. Висячий хуй Кузьмы даже доставлял Груше удовольствие, мягко шлёпая её по ожиревшим телесам. Однако идиллия длилась недолго. Как-то по пьяни Груша и Кузьма решили поменяться местами, и Груша при помощи чуда эротической индустрии выебала мужа в жопу. Это было вторым серьёзным поворотом в их жизни. На утро Кузьма заявил, что стал пидарасом и больше не хочет ебаться с Грушей. Жена вновь сильно отпиздила мужа, и, после переговоров, запершийся в сортире Кузьма пообещал ебать Грушу, если она будет, в свою очередь, ебать его. Так они прожили пару лет.

Однажды, одна богемная тусовка решила отпраздновать очередной праздник в троллейбусе. Вести троллейбус решили доверить Агрофене, так как тусовка эта явно педерастическая, а Агрофене к пидорам не привыкать. Кузьма напросился тоже, якобы на халявную жрачку, но на самом деле он явно преследовал какие-то другие цели. На празднике Кузя нажрался, оголил зад, и его, естественно выебали всем троллейбусом. Вскоре этот бородатый и вонючий мужик в телогрейке стал очень популярен среди всей столичной пидерастии. Его приглашали к себе Киркоров и Басков, а Груше даже удалось переспать с Аллой Борисовной.

Вернулся Степан из стройбата сержантом. Папа сразу стал выводить его в люди. Степан стал раритетом среди элиты. Он никогда ни с кем не ебался, и поэтому после ночи с Блестящими слегка прихуел на всю голову. Блестящие тоже прихуели, потому как обычные мужики им порядком поднадоели, а им, обкислоченым, втерли, что Степан — гуманоид с Марса. Братки, с которыми раньше тусовались блестяшки, пытались отпиздить сержанта стройбата. Они не знали, что Степан натренировался в боевых искусствах так, что заканчивал круговой бой с шестью противниками, вооружёнными штыковыми лопатами, за двадцать секунд. Когда братки начали выходить из больницы, Степан, познакомившись с Линдой, уже крепко сидел на героине. После трех месяцев ширева он случайно взял чистяк и передознулся. Хоронили его в квадратном гробу.

Родители горевали долго, но самогон и коньяк Наполеон согревали их в тяжёлые моменты. Однажды Кузьма Петрович во время бодяжки самогона неправильно рассчитал дозировку психотропов, прописаных ему по болезни и они дали обратный эффект: после двух стаканов горючки он начал бить Грушу молотком по голове. Когда она перестала дышать, он отрезал у неё уши и, надев на верёвочку, повесил на шею, как в каком-то фильме. Потом отрезал кусок жопы и съел. После хавки у него вдруг встал хуй. Сердце Кузи сильно забилось, он решил в последний раз выебать жену. После нескольких телодвижений он всем телом навалился на неё, рёбра сдавили лёгкие, и труп Груши издал мерзкий похотливый стон. Страх ударил по сознанию ёбаря, инфаркт прошил его сердце, и Кузьма Петрович скончался, так и не достигув оргазма.

Трусы под кроватью

Падонки, что такое суперсексапильная женщина? Авотхуй объясните. Глянул – и стоит. Это мы, бабы, разносим пилоточную родню на винтики, как часовщики. Вы же нас видите в целом, без примет. Разве не так?
Вот и вся вступа.
Моя подружка Элка именно то самое и есть – сексапил. Внешне ничего особенного: ножки морковкой, попка торчит седлом, мандибуля немного вперед (это нижняя челюсть, сцуки, не смейтесь). Фишки: глазки болотные с засосом, запястья тоненькие – дощечки. Она ими вздрючивает без перерыву. И главное – смех, в литературе обозначаемый как ведьмачий или русалочий – как кому нравится. Грозное оружие: Элка заржет – все пацтулом.
Но даже в печальном и задумчивом состоянии она такая…
Пример: однажды зашел ко мне сосед по общаге, а Элка была в гостях с какими-то заморочками. Сидит паинькой, дощечки сложила, губенка габсбургская висит. Сосед взял соли, выманил меня в коридор и говорит:
- Кто это?
- Подружка, а че?
- Засадить бы ей… - размечтался студиозус.

Замуж Элка вышла рано, за одноклассника. Дала ему со всей польской дури в девятом классе, ну и типа, исполнила волю родителей. Но в общаге нашей паслась с первого курса. Этот законный мудень Соколов за ней таскался, стерег, уж он-то знал, как его пелотке члены честь отдают.
А, между прочим, зря волновался: мы в тыщу играли, тортики пекли, невинной хуйней занимались беспесды. И был у нас в карточной компании Игорек, самый младший. Длинный такой заморыш по кличке «Плечики». Но назревало в нем, ощущалось что-то гусарское. О чем я не преминула Элке сообщить на очередной пьянке, посвященной дню казахской авиации. Эх, знать бы мне, чем этот невинный песдеж закончится…
- Смотри, - говорю, - Элла, еще год и наш Игорек в такого охуенного мужика обернется…
И эта кошка оборачивает свои болотные шары на несчастную жертву, и словно впервые мальчишку замечает – через два года знакомства.
А Соколов, кстати, здесь – вы не волнуйтесь. Сечет.
Мне тем временем подмигнул мой юный йобарь, будущий муж, типа - пора свалить потрахаться, пока народ бухает. А жил мой жоних в одной комнате с Игорьком, прошу заметить. Я пилотку подхватила и бегом по лестнице. Последнее, что видела - Элка долбила об голову Игорька воздушные шарики и ржала, как на шабаше. А еще слышала, как Соколов строго произнес:
- Элла, щас мы сдриснем домой.
- Ебанись! – задорно ответила молодая женушка.
…Блин, не успели мы с жонихом. Тока начали, в дверь заколотил бухой в жопу Игорек. Рухнул в койку в ужасе, а потом ваще со страху сблевал. Ну, тут, понятно – тазики, маты. Я ржунимагу, поскольку понимаю: Игорь засцал, что ему Соколов навинтит…
Свет жоних не включает, потому как я ниглиже, возится с соседом, няньчит, и тут в дверь с диким своим хохотом вваливается Элка – и прямиком к заблеванному Игорю. Ну, хули, мы с йобарем притихли на соседней койке. Игорь отбивается – то ли смеется, то ли плачет, а потом началось!
Они ебались на сиротской общажной кровати так, что сетка прогибалась, царапала пол. Элка скрежетала зубами, бормотала что-то про член, типа как у коня, занавески колыхались, мы с жонихом вспотели, как мыши, а в комнате запахло паленым. Странно, что мы даже не завелись от чужой трахотни. Ну, охуели, че тут скажешь.
Как только все затихло, Элка что? Правильно – заржала, как лошадь! Еще эхо от хохота катилось по девяти этажам, а в дверь уже стучали. Соколовский голос был спокойным и каким-то усталым:
- Элла, выйди.
Игорь среагировал первым. Он шустро, склопендрой переполз на нашу кровать и слился с матрасом. Я прилегла к Элке, эта Дездемона судорожно натянула колготки, а мой йобарь вздохнул и пошел к двери – ему по логике вещей должна была влететь первая дыня…
Соколов моего жониха не заметил. Он походкой Командора пересек комнатушку, легко смазал жену по улыбающейся физии и вышел. Элка козой поскакала за ним.
Я, кстати, тоже засцала – вдруг, думаю, и мне щас прилетит – за компанию…
Через минуту гробового молчания мы расслабились. А еще через минуту я полезла под Игорьковую кровать.
- Ну, писдец! Моя ебанулась! – прокомментировал жоних.
Ни фига. Я всего лишь подобрала и сунула в карман Элкины трусы. Искать их, понятно, нашей секс-бомбе было некогда…
На следующий день на лекции отдала трофей в пакетике законной владелице. Ну че – поржали, посплетничали. Соколова, как водится, она успокоила бурным сексом, И вроде бы пиздец истории – подумаешь, сорвало крышу у людей…
Но еще через пару дней Игорек выловил Элку в институте и сказал:
- Я, кажется, в тебя влюбился.
Дальше, подонки, был стремительный развод и безумный роман длиною в три года. Не поверите: натурально эта страсть озонировала воздух. Сидим вроде все вместе, треплемся, и вдруг эти двое начинают излучать радиацию, как Чернобыль. И съебываются куда ни попадя: в ванну, в соседнюю комнату, на улицу под куст. А после бурного траханья – привычный Элкин русалочий смех.
В результате парочка разбежалась, конечно. Разве такой напряг выдержишь? Игорь женат, поебывается на стороне, Элка замужем – тоже налево бегает. Оба понимают: повторить то, что с ними случилось, невозможно.
И вот я думаю, подонки… Хуле – плагиат, конечно, но все-таки: из какого только дерьма не вырастает любовь, эта ебучая орхидея…[/size]



 


Просмотров: 4092 | Комментариев: 0
 

Похожие новости:
  • Именной пост
  • Как я был в Эрмитаже и посрал в нём
  • О сексе в жизни сантехника
  • Не жду
  • Как мы с папой жили, пока мама в командировке была
  • Что такое не везёт
  • Петрович!
  • Если не с кем поговорить
  • Кого и как палили во время мастурбации?
  • Для тех кто не хочет идти в армию!

  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

    © 2005 - 2016 - Chukcha.net