Деревенька, как деревенька. Много таких. Вот только загорают на берегу пруда некоторые не по-деревенски совсем. Гошка с Генкой. Расстелили верблюжье одеяло старое, загорают и на тонконогих девчонок смотрят, а Светка с Ольгой им на мостике отсвечивают. Это Гошка им втер, что стоя у воды загорать лучше получается, вот они и стоят. А Гошка с Генкой смотрят, когда девчонки на мостике стоят, на них смотреть удобнее, а Гошка в Светку уже четыре года влюблен летом. Он бы и зимой влюблен был, но зимой они не видятся, а учатся в разных городах. Этой зимой будут в седьмых классах учиться. Генке Ольга нравится. Ишь, как красиво стоит, думает Генка, как будто нырять собирается «рыбкой». Сейчас прыгнет. - Не, Ген, не прыгнет, - встревает Гошка в Генкины мысли, - она плавать не умеет. - А твоя Светка, - обижается Генка, - а твоя Светка тоже только по-собачьи плавает.
- Нет, ты лучше скажи, зачем девки лифчики носят? – Генка уже не обижается, а философствует в меру сил, - Ольга четыре года назад без всякого лифчика купалась. Сейчас-то он ей зачем? - Ген, а ты ее и спроси, - Гошка устраивается поудобней, - вдруг расскажет? - Дааа, спроси, - возмущенно протянул Генка, - сам спрашивай. Она хоть и в лифчике, а дерется как без него. - Чего делаете, мужики? – к пруду подошел зоотехник Федька – двадцатитрехлетний парень, почитаемый Генкой и Гошкой уж если не стариком, так вполне солидным и немного глуповатым человеком, - я тут у Куркуля ружье сторговал немецкое, айда на ферму испытывать.
Я познакомился с Ксюшей ночью под Рязанью, на московской трассе. Сидел в придорожном кафе, пил чай, общался с престарелой продавщицей, тосковал. Надо было раскладывать надоевшую палатку и спать в жутком холоде. На улице ветер и сырость.
Она зашла, скинула куцую лакированную курточку и сложилась пополам от кашля. Отдала долг продавщице, показала ей полиэтиленовую скатерть, которую только что получила в подарок от дальнобойщика. Покрутили эту ерунду в руках и приспособили накрывать булочки, чтобы не зачерствели.
— Во мужики, а! Вместо бриллиантов полиэтиленовые скатерти дарят, — шутя, говорит продавщица и косится на меня.
— На хрен мне бриллианты, я сама как бриллиант. Тёть Тамара, налей чаю.
Взяла свою личную, большущую кружку, села за столик и принялась искать сигареты. Я протянул ей пачку.
— А это журналист, — говорит с гордостью тётя Тамара. — Из Киева путешествует.
— Журналист, говоришь? — косится на меня Ксюша, — Журналист… Я б тебе, журналист, столько историй рассказала…
— Ну, так расскажи, — я пересел за ее столик. — У меня времени много.
Свою первую осознанную психологическую травму я получила в 6 лет, когда старшие товарки (8 и 9 лет) сообщили мне «страшную тайну» о зачатии детей. Сказано было так – «дети бывают, когда родители ебутся письками». Представить себе как мой папа делает это с мамой, я категорически не могла, поэтому долгие годы просто отказывалась верить и активно искала опровержения. Спросить у мамы мне мешало жуткое слово «ебутся». Так я впервые скрыла от нее свои нешуточные переживания. Спрашивала у одноклассников и дворовых друзей, но никто ничего толком не знал. Читала сквозь строки детских книг и всматривалась в выхолощенное советское телевидение – достоверной информации ноль. Мамина версия про «животик открылся и ты родилась» меня полностью устраивала и я загнала весь этот ужас в бессознательное.
В 9 лет я впервые увидела половой член, причем в «эрегированном состоянии» как сейчас сказали бы. Воронеж дивный город, но количество эксгибиционистов там просто зашкаливало. Я возвращалась домой с тренировки в 8 вечера и шла по проспекту Революции, когда сзади раздался вкрадчивый голос «девочка, сколько времени», я машинально оглянулась (у меня и часов то не было, но я же пионерка), а он распахнул плащ. Страха не было, только удивление от нереальности происходящего, ведь только что миновала двух «дяденек милиционеров», в метре проезжают машины, до дома пару минут ходу. «Почему его не ловят» - подумала я и рванула стометровку. И снова скрыла от мамы значимое событие в своей жизни – но мне было стыдно, безумно стыдно, оттого, что он выбрал именно меня. Наверное, что-то подобное испытывают жертвы насилия.
Сразу хочу сказать, што это - лирический рассказ. И грусный. Впринцыпе, как и все астальные, мои лирические и грусные рассказы. Так што если кто захочет паплакать, то валяйте, плачте и не стесняйтесь сослужывцев, соседей по камере, или работяг в рабочей бытофке, или где вы там сидите. Вот. Адин раз я решыл устроицца на работу. Туда сюда сходил, блять, нигде нетребуюцца умные абразованные интилегентные люди без вредных превычег, без вышшева образования и опыта работы. Тагда я плюнул, закурил, шарахнул жигулевскова и пашол в СМУ. А там барышня в атделе кадроф, такая, сразу, бирем. Электриком пятого разряда, о как! Вабще, я эликтричества баюсь и вабще апасаюсь всяких механизмов, патамушто меня в детстве чуть непереехала баржа, када я пытался переплыть реку Дон, а патом, када меня вытянули на берег и откачали, меня сразу укусила оса и паэтому насекомых я тоже апасаюсь, и ещо, блять, змей. Змей вабще ссу пиздецки, но щас необэтом.
Карочи, дает мне эта тетька бумашку для прохождения медкамисии, или медасмотра, вобщим к врачам, ну вы панимаете. И там список этих врачей, агромный просто. Все специалисты какие только есть. Кроме мамолога. Штоб их всех навестить нужно месяц наверно шараебицца по палеклинике, и то я самниваюсь. Ну хуле, раз плечи раззуделись по работе, пашол к докторам, хотя я доктаров тоже недалюбливаю, мне когда грыжу вырезали я там такова насматрелся, званок-2 сасет, но мы щас необэтом.
Я до сих пор не знаю, откуда он у нас появился. Подозреваю, что это была часть какой-то сложной бартерной сделки, в которой участвовали пятидесятикилограммовая бухта плетёного каната, триста литров бензина, две рыболовные сети с подвешенными наплавами и грузилами, редуктор от лодочного мотора «Вихрь», четыре энцефалитных костюма и объектив «Таир-3». Где-то, в ряду взаимообмена этими чрезвычайно полезными прикладными вещами между тремя или четырьмя полевыми отрядами нашей комплексной экспедиции, притаилась вакансия, занятая студентом Павликом.
...Павлик был очень опрятный молодой человек, с опрятным небольшим рюкзаком, и таким же небольшим чемоданчиком из искусственной кожи. Чемоданчик сам по себе был странен, но не очень – мой тогдашний начальник отряда, например, возил с собой пластиковый «дипломат» - для карт, ведомственных документов и денег. Очень удачное решение, кстати.
Насторожило нас в рюкзачке и чемоданчике их откровенная новизна; ну и кроме того, на борт судна, куда парень явился, он явился в каких-то кожаных ботинках (замечу – дело было в начале восьмидесятых, кожаные не-туристские ботинки тогда выглядели на полевом человеке как полосатые гетры в толпе разномастной джинсовки где-нибудь на московской остановке. Да и сам мальчик был совершенно не-экспедиционного типа – большеглазый, с длинными хлопающими ресницами (девушки таких любят называть «зайчиками»); и по-женски манерный.
- а-а-а, блядские куклы!! – орал Винни Пух, изо всех сил давя на гашетку. Он поливал свинцом этих черножопых афроитальянцев уже битый час, а они в ответ только захлебывались кровью и разлетались на куски. - эй, блядь, поаккуратнее, - Карлсон поморщился, но не сбросил с себя Пуха. Пот заливал глаза, но команда есть команда, и Карлсон терпел. А шестидесятилетний морщинистый Винни Пух расстреливал причал порта, ища в рядах убиваемых этого пидара Муссолини, но того все не было. «наверное он умер лет семьдесят назад» - подумалось Пуху, и он расстроился. На жопе Карлсона был вытатуирован Хомяк с крыльями, сжимающий в лапах восемь тортов и одну свечку, а ниже надпись «непокобелимые».
*** Внизу в засаде их страховал Чебурашка. Он не любил светиться, и частенько выполнял всю черновую работу. Вот недавно насрал в кабину грузовика этих чернокожих макаронников, и хоть это и не остановило солдат, так ведь и Чебурашка имел самую маленькую долю в любом мероприятии. Поэтому он всегда добирал награду трофеями. Особо любил воевать с женщинами и побеждать их. За это коллеги называли его Ебурашка. - Матерацци, сука, ты где?? – послышался сверху крик, и Чебурашка поднял голову с ушами. Это Винни сбросил последний пустой патронташ и принялся срать на солдат империи. Чебурашка понял, что их дело правое, и что они скорее всего победят.
Солнечный свет брызнул в глаза осколками битого стекла. Глаза рефлекторно закрылись снова. -Бля, морщась от солнца, произнес Тимофей и попытался закрыться от острого как бритва света, руками. Утро наступило как всегда неожиданно и противно, отдаваясь рвотными спазмами. Тимофей с трудом приподнялся на кровати сквозь накатившее головокружение и позывы организма избавиться от остатков вчерашний закуски в желудке. Посидев немного, Тимофей рывком скинул костлявую ногу, скупо поросшую редкими куцыми волосами на холодный пол. В голове при этом зазвенело. Встав с кровати, Тимофей, шатаясь, поплелся на кухню, чтобы водой расклеить слипшиеся от похмельного сушняка кишки. На кухне чем-то воняло, возможно, засохшей в раковине блевотиной, а возможно чем-то из заплесневевшей сковородки, стоявшей на плите. Дрожащая, худая рука Тимофея нетерпеливо схватила чайник за липкую грязную ручку. -Тваю мать, лениво выругался Тимофей и сплюнул что-то засохшее на губах на пол. Дойдя до раковины, звенящей от стекающей струйки воды, Тимофей поставил пустой чайник рядом и блаженно припал к сочившемуся из крана живительному соку, одновременно открывая кран сильнее. В засохшую вонючую пасть Тимофея сильной струей хлынул божественный напиток. Наверное, нет ничего вкуснее с дикого бодуна, чем холодная, искрящаяся вода из-под крана. А впрочем, до настоящего похмелья было еще далеко, Тимофея терзал обычный физический отходняк, проявляющийся всего лишь в головокружении, сухости во рту и какими-то вспышками перед глазами.
- Понимаете доктор , он очень хороший…- Агнесса Тихоновна достает платочек промокает им выцветшие глазки - такой добрый… выпьет и мне все – бабулечка… бабулечка… и не так чтоб часто, но вот выпьет и дурак дураком…вы не представляете он даже - она оглядывается на дверь и понижает голос – на столе танцевал голый в жееенском общежитии … старушка недоговаривает и начинает сотрясаться в рыданиях. Наливаю воды в стаканчик, протягиваю ей. Ах Агнесса Тихоновна, Агнесса Тихоновна, горлинка вы моя сизокрылая… Да ктож из нас не танцевал-то на столе голым в женском общежитии, в двадцать три-то чумовых года?!!! А?!!! Нет, ну без пошлости, естественно… Сен-санс , скажем, па-де-де из «Щелкунчика», ну в крайнем случае сарабанду из балета «Дон кихот Ламанчский»…ну как же без этого ? Молодость все таки...Отъебись от парня, старая кошелка... Агнесса Тихоновна обрывается на полуслове и с ужасом смотрит на меня…неужели все-таки сказал вслух? Нет, старушка лезет в ридикюль, достает сверточек, воровато оглядываясь, разворачивает его. -Доктор, вспомнила... вот посмотрите... Таак спичечный коробок, как интересно …неужели… - вчера у Андрюшеньки выпало из кармана …нельзя ли отдать на экспертизу, посмотреть что это... Можно конечно, Агнесса Тихоновна, родная моя, конечно можно…прямо сегодня вечером и проведем экспертизу…беспристрастную самую… кладу коробок в карман. Приводите озорника, бабуся, потаскаю ужо за вихор …провожаю старушку до двери.
Было это в конце семидесятых, когда на дворе стояла эпоха всеобщего счастья и полной эйфории, а в магазинах ничего не было.
Ну, как ничего?
А вот так, ничего.
То есть, огромные кубы маргарина и комбижира, конечно, были, как без них. Был томатный сок в огромных колбах. А также сок сливовый. Была подсахаренная вода в трехлитровых банках под названием "Березовый сок". Были консервы (очень полезные, говорят) "Морская капуста". И много чего было такого же полезного и питательного.
Но вот так, чтобы зайти в магазин и купить чего-нибудь поесть – вот этого не было. Поесть надо было "достать".
А я был счастливым отцом только что родившейся дочки и у меня оказалось немножко свободного времени. Дня три в неделю. Посему, увидев на двери нашего магазина "Продукты" написанное от руки объявление "Требуется грузчик", я подошел к директору и тут же на эти три дня с ней и договорился. Деньги небольшие – рублей 70-80, но разве деньгами измерялось в конце 70-х благосостояние грузчика в гастрономе? Деньги были приятным небольшим дополнением к продуктам.
А надо сказать, что в Свердловске не то, что в конце 70-х, в нем сроду мяса в магазинах не было. Было некое костяное чудо, называвшееся "суповой набор", и достать его считалось необыкновенной удачей, но вот так, чтобы прям мясо – такого никогда. Сестра у меня привозила его из командировок в Москву. Самолетом. За 2 тысячи километров. Очень удобно.
- Костные крошки подобно бритвам вонзились в возникший кровавый отёк...
Я очнулся и открыл глаза. В полуметре от меня маячило незнакомое очкастое ебло в очках и марлевой повязке на нижней своей части. Судя по моим ощущениям, это ебло занималось тем, что накладывало мне швы на подбородок без анастезии, попутно упражняясь в вокале: - Удивленные взгляды нарядных школьниц, возмущенных видом косы... О, пациент пришел в себя, здравствуйте, не дергайтесь, последний шовчик... тэкс, вот и всё. Как себя чувствуете, больной? - Как будто опоссум покусал - сказал я, вызвав этой репликой охуенно уважительный взгляд из-за очков и добавил на всякий случай, чтоб этот панк с медицинским дипломом мою почку не продал никому: - Лаэртский жжот. После чего со спокойной совестью отключился снова.
Последующие две недели проходят в размышлениях о том, как мелкие, незаметные события влияют на жизнь человеческую, благо что времени поразмышлять предостаточно, да и материала для анализа на соседних койках - как говна за баней. Вон у окна сопалатник Витя - сюда его привела совокупность алкогольного опьянения, помада на воротничке рубашки и трусах, и то, что на кухне жена котлетки жарила в бабушкиной чугунной сковородке в ожидании Годо... Хуяк, и уже везут нетрезвого Годо под завывание сирен, а врачи репу чешут - то ли его в ожоговое класть, то ли в травму.
Я у тебя первая? Моя любимая фраза. Я не берусь даже предполагать, откуда этот вопрос взялся и почему его до сих пор задают. Поверьте, даже если вам 52 года и у вас репутация страшного бабника, какая-нибудь 40-летняя «девица» не потеряет надежды, что кроме нее вы никого к себе не подпускали, ожидая всю свою жизнь ее великолепную персону. По-хорошему, не стоит сразу поддаваться соблазну и отвечать «Ты у меня единственная, и это, блин, главная проблема» или «ты у меня 47я, хотя если брать только женщин, то 34я». Поверят же на слово, потом вовек не очиститесь. Поскольку честно на этот вопрос все равно никто не отвечает, я рассмотрю классические варианты «Да» или «Нет» и как они зависят от времени получения вопроса. Если это задается до вообще какого-нибудь секса с юной прелестницей, не спешите отвечать «да». Девушка, в конце концов тоже должна быть уверена, что вы не будете сказать потом голышом па квартире и кричать: «я торгал сиськи, я трогал их, теперь я мужиииик!». Подобное зрелище способно приоткрыть ей великое таинство секса глазами мужчин и поколебать уверенность в вашей психической уравновешенности. Вот если вам, как я уже писал раньше 52, то утвердительный ответ выдаст в вас либо вруна, либо… вруна – импотента. Скажите «нет» и обязательно покраснейте. Вам все равно, а ей приятнее, что вы такой честный и совестливый (было бы чего стыдиться, однако). Помните, самое сложное при этом - смотреть в глаза девушке и … не засмеяться.
В армии, в учебке у меня был друг Дима Семенов из Орджоникидзе (вдруг прочитает и найдет меня в инете). Был он радиолюбитель на все руки, а солдаты, они ведь за любой шухер, даже за голодовку, лишь бы сломать для разнообразия распорядок дня.
Особо по вечерам, доставала нас команда: - РОТА РАССАЖИВАЙСЯ НА ПРОСМОТР ПРОГРАММЫ «ВРЕМЯ»!!!
Все бегом бежали с табуретками и строили прямоугольник. Приходилось вместо курилки и подшивания сидеть час, с ровной спинкой и слушать про закрома колосовых… итд.
Дима вынашивал план, рисовал схемы, я откручивал ему радиодетали, какие попадались под руку (все же войска у нас ПВО), и наконец он собрал грандиозный мега-аппарат, который уместился в спичечный коробок. Все очень просто, всего два регулятора: один для настройки частоты, другой силы сигнала. Это был генератор тв-помех.
В нашей роте два сержанта. Один «умный», а другой «сильный». Смотрим программу «Время», вдруг помехи, больше, больше. Подходит «сильный», лупит кулаком по телику, результат нулевой, но только он поворачивается к нему спиной, телик показывает, чуть шолохнулся, опять рябь и вой в динамике. Пришлось ему стоять спиной к телику, любая попытка шевельнуться расстраивала телик. Так под сдавленные смешки он и стоял.
Не дай вам Бог, выбирая имя для ребенка, с кем-то советоваться. Тем более, не дай вам Бог советоваться с родителями. Иначе это может превратиться в ад...
-Мама, мы хотим назвать девочку Машей. -Это конечно ваше решение, и мы с отцом вмешиваться не будем... Но “Маша”??? Вы с ума сошли! Ни в коем случае! Везде одни Маши! Куда ни плюнь, Маши! Маша сидит и Машей погоняет! Никаких Маш! -Папа, а ты что думаешь? -Была у нас соседка Маша... Стервозная баба была... Такая сволочь... Так бы и убил. -Бабушка, а тебе как “Маша”? Не нравится? А что тебе нравится? Люцита? Спасибо, бабуля. -А как насчет “Даши”?
Алексей Сергеевич уныло смотрел в дуло старинного пистолета. Несмотря на то, что одному из экспонатов его маленькой, только начавшей наполняться, оружейной коллекции было лет двести, он находился в полной боевой готовности и сейчас ласково и нежно глядел на своего хозяина, обещая полное избавление неудачливого бизнесмена от всех земных проблем. - Сейчас я тебе снесу башку, и все будет хорошо, - сладко пела пуля в утробе древнего орудия. - Да уж, лучше и не будет… - рассеяно отвечал ей Алексей Сергеевич.
Полный крах всего и вся. Сотрудники компании уже давно приходили в офис лишь для того, чтобы спросить «а когда же зарплата?». Заявление на увольнение, правда, пока написало только два служащих из сорока, но это было заслугой царившего в мире кризиса, работников удерживала лишь мысль «да сейчас везде так, а вдруг выкарабкаемся». Клиенты никак не хотели переходить на систему предоплаты, придерживаясь принципа «днем стулья, вечером – деньги». А «стульев» без денег тоже не было. Компания свернулась в замкнутый круг, который становился все меньше и меньше, обруч краха сдавливал, душил, ломал кости. Все имущество давно было заложено - Алексей Сергеевич сидел на чужом стуле, писал за чужим столом и чужой ручкой, ездил на чужой машине, спал на чужой кровати. Хотя какое «спал»? Сном это назвать было сложно, вся жизнь превратилась в сплошной полубред. Выхода не было. Были лишь долги. Было яростное нежелание терять все, что только начинало получаться, что с таким трудом строилось. И было вот это дуло пистолета, которое уже несколько недель каждый вечер вертел в руках бизнесмен. « Дочку жалко» - подумал Алексей. – «Да не пропадет она, вон уже МГУ четвертый курс почти заканчивает, хватило ума мне все-таки сразу за всю учебу заплатить»
Виктор Фёдорович метался по узкому салону автобуса, будто тигр в клетке. Был он высоким, мощным мужчиной, но являлся, тем не менее, паникёром, что совершенно не вязалось с его внешностью. Новичок он, необстрелянный еще. Он подкрался к единственному незадрапированному окну и осторожно выглянул наружу. Автобус был надежно замаскирован могучими кустами, но цель все таки было видно – одноэтажное здание, такое обычное, казалось мирным… А ведь и не скажешь, что там внутри их ожидает… - Что нам делать?! Что делать? Они же нас порвут! Заживо сожрут просто! Бежать надо… - Успокойся и сядь, Фёдорыч, - тихо, но властно и веско сказал Илья Ильич. Невысокий и лысоватый, пухлый, похожий на известного актера Леонова, он казался бы добродушным медведем, если бы не водянистые, почти белые, беспощадные глаза, тонкие губы и полная невозмутимость. – Сядь, сказал. Виктор Фёдорович послушно присел к столу, на котором лежала карта местности и стояла початая литрушка водки с тремя стаканами - традиция, перед тем как идти на дело - и принялся нервно грызть ногти: - Бежать, бежать надо…
Детство у меня было крайне насыщеным. Полным разачарований и потрясающих открытий. Я был крайне недоверчив, и когда маман мне сказала что в подвалах живут хоки и бабайки, которые забирают непослушных детей, я в тот же день пошёл и проверил это. Убедившись что в подвалах нет никаких хок и бабаек, а есть очень даже мерзкие бомжи, от которых несло мочой, я не стал надолго задерживаться в том подвале и стремительно свалил домой, где со спокойной душой продолжал шалить. Правда на хоках с бабайками мамка не остановилась, даже когда поняла свой полный эпический провал в нелёгком деле запугивания Меня. И начала меня пугать цыганами и армянами. Но и этот метод оказался не вечным. Находясь дома, когда меня мамка пугала армянами и цыганами, я выбегал на балкон и смотрел нет ли их рядом и продолжал. И тут в бой вступали милицонеры. А вот тут я был пас, так как знал, что их можно позвать по телефону и они придут, если что, сами, даже если их по близости нет. Конечно, не стоит скрывать тот факт, что это нанесло моему наивному-наивному детскому мозгу неизгладимый ущерб. Хотя конечно это пожалуй было лишь каплей в море.
Жил-был мужик. Хорошо жил. Дом, семья, работа. Отдыхал, конечно, от всего этого. Как не отдыхать? Охота, рыбалка, грибы-ягоды. И пошёл он как-то раз рыбу ловить. На реку, значит. А чего бы ему не пойти? Лето на дворе, ноги ходят, удочка есть. Самое то, чтобы на рыбалке оказаться. Да и отдохнуть время настало, вроде бы. Ну, и как водится, первый раз закинул удочку – вытащил пустую, второй раз – на крючке даже червя не оказалось. А в третий… Ни фига себе! Рыбка попалась! Небольшая совсем. Да зачем обманывать? Маленькая рыбка. Ни навару в ухе, ни соли потом в вобле. Но сверкает вся, будто из золота! Притянул он чудо невиданное к себе поближе, смотрит, дивится. А рыбка ему и говорит человечьим голосом: – Ну, чего? Так и будем на меня глаза пялить, или снимем уже с крючка?! – Что за диво-дивное? – сам себя мужик спрашивает. – Ведь не успел нарыбачиться, приехал только! Две рюмки всего… ой! то есть два раза закинул удочку, а уже рыбы заговорили! – И чего тогда тебе неясно? Раз уж на трезвую голову я говорю, значит, на самом деле так и есть! Ну, давай! Снимай меня, да в реку обратно кидай! Некогда мне тут с тобой! Снял мужик рыбку, а бросать в воду не торопится. Смотрит подозрительно, пальцем чешую поглаживает. Рыбка ему так испуганно: – Эй! Ты чего? – А ты это… золотая, что ли? – Ну, золотая, – вздыхает рыбка, поняв, куда разговор съедет. – И три желания можешь исполнить? – Щас! Разбежалась! То есть расплылась! Одного хватит!
Главная