Поиск



Авторизация




Нас считают






санкт-петербург

Истории


15 декабря 2010 | Истории

Дед Мороз, на...

К директору школы вбежала взволнованная завуч Валентина Петровна, облаченная в наряд Снегурочки:
- Марьванна, беда!
- Что такое? – оторвалась от каких-то бумаг директриса.
- Вся школа уже около елки! – трагическим голосом сообщила завуч. - Деда Мороза требуют, а его нет!
- Как это нет? – удивилась Марьванна. – Всегда был, а теперь нет.
- Вернее, он есть, - поправилась завуч. – Да толку от него нет. Кашляет наш физрук Мамлеев, и жутко хрипит. Какой из него Дед Мороз?
- Дела-а! – растерянно протянула директриса. - Ну что же, видимо, придется кому-то из нас брать на себя эту роль… Или вот что. Где наш слесарь Михалыч?
- Да где же ему быть? В слесарке, как обычно, - c досадой сказала Валентина Петровна. - Но разве можно ему доверить такое ответственное дело? Он, похоже, уже с утра выпивший ходит. Выражается, опять же про повышение зарплаты что-то бормочет.

- Так вы скажите ему от моего имени, что если часок побудет Дедом Морозом, да не схалтурит, будет ему повышение зарплаты! - стукнула маленьким кулачком по столу директриса. - Или нет. Скажите, что я его за прошлый прогул премии не лишу!
- Ну, не знаю, попробую, - неуверенно кивнула головой завуч. А из актового зала слышался недовольный и нестройный хор детских голосов: «Дед Моро-о-з, ты где-е, козе-е-ел?!»
- Да уж, козел еще тот, - вспомнив, как подвел коллектив школы своей неожиданной простудой физрук, - согласилась Валентина Петровна. Но в слесарку все же поспешила. Потому что дети начали кричать что-то не совсем приличное уже и про Снегурочку.

К ужасу своему, слесаря Михалыча она застала спящим на продавленном старом диване.
- Егор Михалыч,а, Егор Михалыч?! – осторожно потрясла завуч его за плечо.
- О, кого я вижу! – на удивление сразу же проснулся слесарь. – Снегурочка ко мне пожаловала! Да еще и без Деда Мороза! Ну, иди же ко мне, на!..
- Вы себя чувствуете, Егор Михалыч? – с подозрением спросила Снегоручка, на всякий случай сделав шажок назад. – Вернее, как вы себя чувствуете?
- Чувствую, - согласился Михалыч. – Очень хорошо чувствую, на…
Он и правда выглядел практически трезвым. Только блуждающая улыбка выдавала, что Михалыч накануне недурно принял на грудь, и с утра успел освежиться. Но, похоже, совсем немного. И явно был готов к любым подвигам.
- Ну, тогда я к вам с поручением от директора школы, - заявила Валентина Петровна. – Мамлеев заболел и не может быть Дедом Морозом. И Марьванна сказала, что если вы им побудете часок-другой, вас не будут наказывать за прошлый прогул. Даже, может быть, премии не лишат.
- Премия к Новому году – это вообще-то не ху… не хухры-мухры! - с энтузиазмом почесал кадык Михалыч.
- Ну, тогда вот вам одежка Деда Мороза, облачайтесь… Дайте-ка я вам носик… Впрочем, он и так у вас красный. А теперь хоть загляните в сценарий…
- Да на… на фиг!! – отвел руку Снегурочки с бумажкой новоявленный Дед Мороз. – Я и так смогу. Знаешь, Снегурка, какие я стихи сочиняю? Прямо на ходу, на!..
- Нет, не знаю, - честно призналась Снегурка.
- Щас узнаешь! – пообещал Михалыч, прицепляя ватную бороду. – Ну, пошли, на!…

- Здорово, ребятишки-шалунишки! Вот и дождались вы вашего дедушку Мороза с его занозой! – насморочно прогудел в нос Михалыч, как только они переступили гомонящий детскими голосами актовый зал - Нет, ознобой. То есть, Снегурочкой! А теперь, детишки-оторвишки, давайте проведем конкурс, на!.. Я читаю вам начало стихов – вы их заканчиваете. Кто мне больше понравится, тому – подарок, на!.. Сейчас, я только микстурки от простудки приму… Из флакончика…
Дед Мороз проворно извлек из бокового кармана какой-то темный пузырек, подозрительно смахивающий на те, в которых аптеки торгуют настойками боярышника, и сделал из него несколько мелких глотков.
- Ух ты! Ну, начали, на!..
И выдал стишок:
В нашей школе очень четко
Правит маленькая тетка.
В школе нет воды и ванной,
И виной тому…
Дед Мороз требовательным взглядом обвел обступивших его школьников:
- Ну?
- Марьванна! – хором крикнули наиболее догадливые из них.
- Правильно, Танечка! – довольно потрепал по щеке ближайшую из школьниц Михалыч. - Вот тебе маечку!
- Михалыч, как тебе не стыдно врать! - с ужасом прошептала Снегурочка-завуч, сохраняя при этом на лице обворожительную улыбку.
- Не, а чё я такого сказал? – округлил уже посоловевшие глаза Дед Мороз. – Как есть, так и сказал, на!..
- Воды у нас нет только горячей! – продолжала протестовать Валентина Петровна. - И не ванной нет, а душевой!
- Душевая с Марьванной не рифмуется, на! – оборвал ее Дед Мороз. - Все, снежная баба, не мешай мне! Ну как, детки-обалдетки, продолжим наш конкурс, на?..
- Продолжиим, н-на! – охотно поддержали Михалыча обалдетки.
И Дед Мороз, пожевав губами, прочитал очередной экспромт:
В нашем городе глава –
Он всему ведь голова!
Только правит он всем так
Будто б тот глава…
И приставил оттопыренную ладонь к уху:
- Ну?!
А, услышав мгновенное продолжение, удовлетворенно крякнул:
- Молодец, Вовочка! Только вернее было бы сказать «чудак». На тебе, парнишка, шоколадную шишку! Ну, и вот еще вам один стишок:
Кто из русских медведей
Самый главный для людей?
Он и умный, он и хитрый,
А зовут его…
Но не успели дети дать правильный ответ, как на Михалыча, словно коршуны, с двух сторон накинулись Снегурочка и невесть откуда вынырнувшая директриса Марьванна (видимо, ей уже кто-то наябедничал на то, что за действо разворачивается на их школьной елке). Они цепко подхватили Деда Мороза под руки и потащили к выходу.
- Постойте, Марьванна, Снегурочка гребаная, куда вы меня тащите? – завопил, упираясь, Михалыч. - Я еще не все не сказал, на!.. У меня еще про Обаму заготовка есть!

- Нам только международного скандала не хватало, - злобно прошипела ему в ухо Марьванна. - Сиди уж в своей слесарке. Как-нибудь без тебя управимся, на!..
Туфля

Они были размалеваны как индейцы ГДРовского производства и курили оптом и поштучно. Для Славки это было нетипично. Таких блядей приводят в случайные компании с невыразительными целями и кучей бухла. В данном же случае, имея на столе отличный армянский коньяк, тугие аппетитные фрукты и конфеты «Ассорти» за 350 рубликов выебываться перед этими клубными нимфетками — признак мозговой неполноценности и внутреннего убожества. Но, тем не менее, мы церемониально лепили на бокалы дольки лимона и говорили о полотнах Куинджи. Эти две хохотушки путали его с кинофильмом «Джуманджи» и веселились неимоверно.
— Слав, в каком порту ты встретил этих леди? — спросил я серьезно, когда мы вышли на балкон.
— В «Чайке». Там такого добра пиздец сколько, — бодро ответил мой напарник.
— А посерьезней ничего не было?
— Не, только эти. Да хуле ты ноешь? Внеси в свой быт немного красок! — хлопнул он меня по плечу.
— Не дохуя ли красок?

В это время из комнаты раздались кошачьи голоса:
— Мальчишки, а чо вы там так долго курите? Идите к нам!
Мы побросали «бычки» в небо и прошествовали в чертоги.
Аня и Оля (не помню, кто из них кто), уже разлили коньяк в бокалы и на ковер. Блядь, этот ковер нам купила теща к годовщине свадьбы... А теперь на нем «бычки» и какие-то блестящие штучки.
— А за встречу и по-весеннему хуйнем? — крикнул Славка, размахивая бокалом.
— Хуйнем, хуйнем! — завизжали девочки.
И мы хуйнули. Потом включили какую-то «кислоту» и вступили в почти половую связь на тещином ковре. Ну, это танцы такие. Изгибы там всякие, метафизические прикосновения, как на балу у Наташи Ростовой, реверансы, бля... Девочки были резвы как ЛСД. Мы старались не отставать, он все же отставали.
Я остановился, подошел к столу и, как писал А.П. Чехов, выпил пива сообразно времени. А время было еще раннее. Мои родственники, включая жену, тещу, тестя и шнауцера Филю, наверняка еще и до «кольцевой» не доехали. На даче сегодня клубника и курица горячего копчения. Только я, как человек обремененный трудами и устройством быта, был освобожден от пикника на семейном совете.
Поэтому мы устроили в освободившейся жилплощади праздник Урожая. А раскрашенные как натюрморты Клода Моне проститутки были уже не экспрессионизмом, а обычным русским реализмом. Они вписывались в гармонию разврата с каждым глотком коньяка или пива. Музыка бухала и скрежетала по-современному, без мелодических линий и глиссандо. Тупо как гвозди в голову впивались гламурные ритмы современных клубных шедевров.
А мы так же «кульно» и прогрессивно разбрелись по комнатам для ебли в ритме trance. Туфли Оли (или Ани) полетели в сторону трюмо, платье и стразы метнулись к тумбочке, мои майка и плавки — на стул... А потом понеслась песня про «Погоню» из «Неуловимых мстителей». Мы скакали на лошадях, прыгали с поезда, летали на аэроплане, рубились в бильярд и вели допросы петлюровцев. Окна, не смотря на теплую погоду, запотели как в каком-то кино с айсбергами.
— Вы чего там, арбуз что ли жрете? — раздался за дверью голос Славки.
Как раз в это момент я отпрянул от вампирши Оли (или Ани) как от токарного станка в конце смены. И мы захохотали непонятно по какой причине.
— Пошли бухать, а то там уже шарят, — сказал я партнерше по танцам.
Она ничего не ответила, а только, накинув мою майку на манер халата, кинулась в зал.
А там уже жрали «Ассорти» и звенели чешским стеклом. Славка в трусах и тапочках развалился в кресле и пощипывал за жопу Аню (или Олю), присевшую на подлокотник. Она беспечно, как тургеневские дети, болтала ногами и цедила остатки коньяка с лимоном. Нам осталось только пиво с фисташками. Ну, вот всегда так.
— Надо будет кому-то метнуться за жратвой и выпивкой, — твердо сказал я.
— Мы не пойдем, мы не одеты, — заныли девочки.
— Блядь, там, кажется, дождь начинается… Пусть перестанет, — ответил Славка.
— Ладно, пойдем, покурим, — согласился я.
Мы вышли на балкон, хотя курить в хате никто не запрещал, чем и пользовались наши «цветные смайлики». Просто на балконе можно было потрепаться о пережитом и отвлеченно подискутировать.
Собственно, про еблю разговоры заняли несколько секунд типа, «Ну как?», «Да заебись». А вот о машинах мы серьезно так беседовали. Редкие капли неожиданного дождя бились о стекло как мухи, а в комнате приглушенно пели Настя Каменских и какой-то Потап.
— B-5 неплохой аппарат, но все же Х-5 — это жесть, — вяло тянул Славка.
— Именно жесть: понты и еще цена — это для избранных, — отмахивался я.
Мы пытались затронуть тему «Вольво», но в это время во двор, искрясь каплями, въехал черный «Фольксваген» В-5.
— Как у вас, — устало и с завистью заметил Славка.
— Да похож… — согласился я, вспомнив про ежемесячные взносы.
В этот момент в небе ебанула голливудская молния. Грянул такой же голливудский гром, и мы поняли что случился пиздец! Окурки полетели вниз как самоубийцы, а мы с напарником рванули в комнату.
Наши гостьи пили пиво из горлышек и трепались о каких-то сумках. Увидев наши лица, они вскочили с кресел и сбились в испуганную кучку, как воробьи. Наверное, они решили, что сейчас их тела будут расчленены и разбросаны в разных частях города. Возможно, на их месте я подумал бы то же самое.
— Так, нахуй! Одеваемся быстро, девочки, очень быстро, и бегом отсюда! — крикнул Славка голосом Жириновского.
— А чо за хуйня? Это невежливо! — пискнула Оля (или Аня).
— Сейчас, к нам придут гости, которые стреляют прежде, чем говорят «стоять», — пояснил Славка.
— Бандиты? — восторженно спросила Аня (или Оля).
— Хуже. Его вон родственники с женой, тещей и собакой Филей, — указал он на меня.
Я в это время собирал улики и намеки на непристойное поведение. Их было много, а жили мы на девятом этаже.
Все было как в какой-то компьютерной игре. Я бегал с большим пакетом и валил туда бутылки, конфеты, фрукты, окурки и скорлупки фисташек. Славка проводил курс молодого бойца. Проститутки одевались стремглав и ненадежно. В таком наряде они могли щеголять только в пустом подъезде, держа в руках нижнее белье и зажигалки.
Когда мы выталкивали их из квартиры, я слышал, как снизу зловеще поднимался скрипучий лифт. Это было словно приближение дня уплаты кредита за машину. Это пугает и не дает сосредоточиться.
Но мы успели открыть балконную дверь, несколько секунд пошуровать пылесосом и помыть немногочисленную посуду. Мешок с предметами преступления полетел по мусоропроводу навстречу лифту. Где-то в неизменной точке они наверняка встретились, но это уже физика, а тут гибель Помпеи и Французская революция в одном флаконе…
Конечно запах разврата и табака, коньячные пары и общая обстановка не скрывали, а, наоборот, выставляли на показ наше со Славкой мероприятие. Оставалось только уповать на виртуозное вранье, граничащее с фантастикой Роджера Желязны.
Когда открылась дверь, мы с напарником сидели перед телевизором как в кино «Москва слезам не верит», пили оставшееся пиво, нагло курили и смотрели «Час суда».
Удивленно привстав с кресел, мы встретили нежданных гостей относительно спокойными взглядами и словами: «А мы тут, типа, вот пиво смотрим и телевизор пьем…»
И час суда настал. Почему-то больше всего досталось Славке, поскольку он, такой воспитанный и положительный во всех отношениях гражданин России, связался с таким порочным и подленьким существом как я. Жена ревела на диване, а теща произносила обвинительную речь. Радовало только то, что нас обвиняли в пьянстве и курении в комнате. И еще в том, что не успели люди из квартиры выйти, а тут уже пьянка, которая может закончиться каким-нибудь непристойным продолжением, типа нелицензионных гостей с улицы и поножовщиной. В этом выгодном для нас русле текла речь тещи и поддакивания жены. И только сметливый тесть (я зауважал его после этого) как бы невзначай, носком ботинка, незаметно закатил окурок со следами губной помады под телевизорную тумбочку. Я опустил глаза как в храме и читал что-то, похожее на псалом. Славка врал в ответ теще как гладиатор.
Он давил на трудные времена, стрессовые накопления и банальную усталость.
— Человек пожертвовал самым дорогим на свете — курицей горячего копчения ради непродолжительного отдыха перед трудным созидательным днем на благо семьи и быта! — самозабвенно ораторствовал он, сотрясая люстру.
— Мог бы и на природе с семьей отдохнуть, и, кстати, тебя пригласить! Так нет: надо было тайно, в отсутствии любимой жены жрать это вонюче пиво! — парировала теща.
— Это просто так совпало… Виноват я, в общем-то… Пришел как снег на голову и пиво принес, — унижал себя Славка.
Эти дебаты длились, собственно, не долго. Их прервал настойчивый звонок в дверь. Как в настоящем фильме ужасов. Пауза, подобная смерти, и массовый исход народа в прихожую.
Дверь открыл тесть…
В проеме, в полуфантастическом освещении 75-ти ваттной лампочки стояла Оля (или Аня). Она была неприлично одета и в правой руке держала тонкую, похожую на волшебную палочку сигарету. Косметический беспорядок на лице придавал ей легкий оттенок сюрреализма. Этому же оттенку соответствовала и поза, и, собственно, ситуация. Последним мазком чарующей кисти Рафаэля была короткая, но емкая, как басни Крылова, фраза:
— Здрассссьте. Извините, пажаллста… Я тут у вас туфлю забыла. Там, в комнате…
И ее палец нетвердо показал куда-то в сторону спальни.



 


Просмотров: 1170 | Комментариев: 0
 

Похожие новости:
  • Плохой рекламы не бывает
  • Айгешат
  • С Богом!
  • По ком звонит анальный шарик
  • Чуть не поймал
  • Истории
  • Истории
  • Истории, рассказанные пассажирами такси
  • Подборка анекдотов вторника!
  • Пути господни!

  • Информация
    Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
    Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизуйтесь.

    © 2005 - 2016 - Chukcha.net